Главная страница » ТРАДИЦИИ » Суфизм » Течения суфизма. Кавказский современный суфизм

Течения суфизма. Кавказский современный суфизм

Течения суфизма.  Кавказский современный суфизм
Кавказский суфизм
- традиционный иман, что передается в виде народных обычаев у кавказских мусульманских народов. Отличительной особенностью является групповой зикри и фанатичная преданность народным обычаям, переплетенным с исламом.

Среди народов Северного Кавказа, придерживавшихся форм традиционного образа жизни и местных религиозных верований, большевики распространяют социалистические идеи и соответствующий образ жизни. Вместе с тем большевики в первые годы советской власти проявляли осторожность и гибкость отношению к мусульманам. В своей пропаганде среди мусульман большевики подчеркивали, что коммунизм и шариат совместимы, они дополняют друг друга. Но эта политика сменилась борьбой с «опиумом народа», начался процесс отделения церкви от государства и школы, «освобождения трудящихся масс от религиозных предрассудков». На государственном уровне принимались соответствующие решения, ограничивающие деятельность религиозных учреждений и преставителей духовенства.

На Северном Кавказе с середины 20-х годов ХХ столетия начались репрессии против духовенства, многие религиозные деятели Дагестана, Чечни, Ингушетии, Кабарды подвергались арестам, ссылкам и расстрелам, обвиненные в контрреволюционной и антисоветской деятельности. В 20-30-е годы ни один авторитетный религиозные деятель Чечни не избежал сталинских репрессий. Значительное большинство из них необоснованно подверглись репрессиям, тем не менее идеологическая система власти в долгие годы держала их в качестве врагов советской власти. В период советской власти отношение к шейхам и устазам Чечни и Ингушетии было крайне негативным. Так, в начале 70-х годов ХХ века шейх Дени Арсанов наряду с Али Митаевым, Юсуп-Хаджи Кошкельдинским, Н. Гоцинским, Абдул-Вагап-Хаджи Аксайским и Узун-Хаджи был отнесен к числу ярых врагов советской власти . В середине 80-х годов ХХ столетия о шейхе Дени написано, что он «призывал чеченцев поддерживать контрреволюционную предательскую деятельность миллионера Чермоева» . Как видно, последнее высказывание несколько отличается от первого, хотя «быть врагом власти» и «призывать поддерживать контрреволюционную предательскую деятельность миллионерами Чермоева», несмотря на существенные смысловые нагрузки, для периода советской власти означало одно и то же.

 География влияния суфизма на Кавказе имеет лоскутный характер. В шиитском Азербайджане практический суфизм, представленный лишь в религиозной жизни отдельных этнических меньшинств, не играет какой-либо заметной роли. В мусульманской Аджарии, в которой традиционное влияние турецких братств за годы советской власти было сведено к нулю, влияние суфизма также ничтожно. Другое дело – Дагестан, чрезвычайная этническая разнородность которого выдвигает в качестве актуальной потребности местных обществ исламскую идею, либо в форме «народного» ислама, т.е. суфизма, либо в различных фундаменталистских формах, проповедниками которых являются арабские миссионеры, а также некоторые выпускники крупных зарубежных мусульманских учебных заведений. Исламская идея сильна также в Чечне, Ингушетии и Карачаево-Черкессии, но в остальных республиках Северного Кавказа – уже в гораздо меньшей степени.

 Суфийские братства на Северном Кавказе стали влиять не только на официальные структуры духовного управления мусульман в регионе, делегируя туда своих представителей, но и на политическую жизнь местных обществ, принимая активное участие в выборах в законодательные и исполнительные органы власти. Особенно сильно это влияние усилилось после начала тотальной борьбы с т.н. «ваххабитами», в ходе которой состоялся негласный союз между политическим истеблишментом республики и суфийской элитой. Не секрет, что Духовное управление мусульман Дагестана (ДУМД) находится под духовным влиянием самого известного на Кавказе суфийского шайха Саид-афанди Чиркеевского (род. в 1937 г. в сел. Чиркей Буйнакского района). Он же имеет наибольшее влияние на один из крупнейших мусульманских веб-сайтов России Islam.ru. Шайх Арсланали Гамзатов, его мурид, возглавляет Совет алимов ДУМД; он также является ректором Исламского университета им. Сайфуллы-кади в Буйнакске.

 Данные о численности членов суфийских братств на Кавказе сильно разнятся. По данным местной мусульманской газеты Нур ал-ислам, в одном Дагестане только в общинах аш-шазилийа, которые менее распространены, чем общины ан-накшбандийа, насчитывается до 200 тыс. муридов . Дагестанская газета ас-Салам сообщает, что у Саид-афанди Чиркеевского свыше 200 тыс. муридов, которые придерживаются традиций ан-накшбандийа. На самом деле эти данные слишком завышены; они могут иметь реальные основания только в том случае, если обозначать сферу политического и религиозного влияния шайхов, а не их непосредственных учеников-муридов. В печати появлялись сведения о 20 местных ответвлениях ан-накшбандийа, которые принято называть вирдами (араб. ал-аурад), которые существовали к началу 1990-х гг., а сейчас численность вирдов якобы превышают цифру 40. Под вирдом местная религиозная традиция понимает группу муридов, придерживавшихся определенной суфийской практики, установленной устазом. Чтобы основать вирд, шайх должен получить иджазу (разрешение) от другого шайха, у которого есть право передавать эту иджазу: эта суфийская практика строго соблюдается. На Северном Кавказе распостранены традиции трех суфийских тарикатов: ан-накшбандийа, ал-кадирийа и аш-шазилийа. Первым шайхом ан-накшбандийа в Дагестане и Чечне был лезгин Мухаммад ал-Йараги, который получил иджазу от шайха Хас-Мухаммада из Ширвана и передал ее лакцу Джамал ад-дину ал-Газикумуки из Кумуха (сын его – ‘Абд ар-Рахман, стал зятем имама Шамиля) и аварцу ‘Абд ар-Рахману ас-Сугури из Согратля, где ал-Йараги прожил последние годы своей жизни. Учеником ас-Сугури считаются два шайха ал-Кикуни, а также другие местные шайхи. Оппоненты духовных наследников этих шайхов считают, что ас-Сугури не успел передать иджазу другим шайхам, поэтому накшбандийская традиция ас-сугурийа со смертью ас-Сугури прекратилась. Таким образом, утверждают они, шайхи, силсила которых включает имя ас-Сугури, являются «ложными» (муташайих). Число более или менее влиятельных вирдов в Дагестане сейчас не превышает дюжины.

 Наиболее влиятельные чеченские вирды восходят к шайху Кунта-хаджжи, который вернулся из Мекки уже после пленения Шамиля в 1859 г., получив там, согласно местной традиции, иджазу от трех кадирийских шайхов. Последним шайхом, который имел иджазу от учеников Кунта-хаджжи, был кадиритский шайх Вис-хаджжи. Духовные последователи Вис-хаджжи называются «белошапочниками», из-за одинаковых белых тюбетеек, которые носили муриды. Вис-хаджжи умер в Казахстане, куда чеченцы вместе с некоторыми другими северокавказскими народами были депортированы в годы Второй мировой. Со смертью этого шайха духовная нить ал-кадирийа, восходящая к Кунта-хаджжи, прекратилась. Сейчас в Чечне нет ни одного кадиритского шайха, который имел бы право передавать иджазу, хотя есть авторитетные религиозные ученые, которые сохраняют и распространяют традиции Кунта-хаджжи и Вис-хаджжи. Число кадиритских вирдов в Чечне колеблется между 5-6, однако именно они обладают наибольшим влиянием в чеченском обществе.

 Традиции ан-накшбандийа в Чечню проникали через Ташу-хаджжи Саясанского, Доку-шайха, Дени-шайха Арсанова (уб. в 1917 г.). Последователи Дени-шайха остались в Надтеречном районе Чечни, где мятежный генерал Дудаев встретил наиболее сильную оппозицию. В пограничных с Дагестаном горных районах Чечни сохранились общины последователей даргинца Узун-хаджжи, известного накшбандийского шайха, воевавшего против власти Советов в период гражданской войны в России.

 В Ингушетии, как и в Чечне, кадирийский суфизм имеет большее влияние, чем ан-накшбандийа. Большинство ингушей по семейной традиции перечисляют себя не просто к ал-кадирийа, а к традиции чеченского шайха Кунта-хаджжи. У кадиритского шайха Баммат-гирея-хаджжи остались последователи и в Чечне, и в Ингушетии. Единственный «ингушский» вирд восходит к Батал-хаджжи Бельхароеву, последователи которого остались в сел. Сурхахи под Нарзанью. Этот кадиритский шайх создал братство, которое включало в себя только орстхоевцев – ингушский субэтнос, который в настоящее время почти растворился в вайнахской (и чеченской, и ингушской) среде. Община продолжает оставаться закрытым, но члены ее уже не отличаются прежним сектантством, отчужденностью и крайним неприятием чужаков. Традиций ан-накшбандийа в Ингушетии придерживаются лишь последователи Дени-шайха.

 Традиция аш-шазилийа, распространенная только в Дагестане, восходит к накшбандийскому шайху Сайпула-кади Башларову, который в свое время был выслан в Башкирию, где он и получил соответствующую иджазу. По мнению представителей Духовного управления мусульман Дагестана, в республике есть четыре «истинных» шайха аш-шазилийа: вышеупомянутый Саид-афанди, Батрудин Ботлихский (Кадыров) (род. в 1919 г. в сел. Ботлих), Арсланали Параульский (Гамзатов) (род. в 1954 г. в Буйнакске) и Абдулвахид Какамахинский. Важно иметь в виду, что, как и их духовный предшественник Сайпула кади, они выступают в роли шайхов не одного, а одновременно двух тарикатов – ан-накшбандийа и аш-шазилийа.

 Помимо этих четырех шайхов, к числу наиболее влиятельных суфийских авторитетов Дагестана относятся такие накшбандийские шайхи, как Таджудин Хасавюртовский (Рамазанов) (род. в 1919 г. в г. Хасавюрт), Магомед-Мухтар Баббатов (род. в 1954 г. в пос. Кяхуляй), Серажутдин Исрафилов (род. в 1954 г. в сел. Хурик Табасаранского района). Сравнительно недавно право иметь собственных муридов получили Ильяс Ильясов (род. в 1947 г.), имам мечети Сафар в Махачкале, а также Магомед-Гаджи Гаджиев (род. в 1954 г.) – проректор Исламского университета им. Имама аш-Шафи‘и в Махачкале.

 По данным Комитета правительства Дагестана по делам религий, шайх Саид-афанди Чиркеевский имеет около 6 тыс. муридов, которые проживают в Буйнакском, Кизилюртовском, Хасавюртовском, Шамильском, Гергебильском, Гумбетовском, Казбековском районах, т.е. почти во всех районах проживания аварцев. Муриды и родственники шайха работают также в ДУМД. Под влияние шайха подпало также общество «ал-Муслимат», созданное воспитанницами исламской мадраса в Махачкале. У общества есть своя страница в местной исламской газете ас-Салам. Редактор газеты, сторонник Саида-афанди, как и руководитель ал-Муслимат – принадлежат к одной с шайхом этнической группе – аварской. Среди муридов Саида-афанди, как утверждают, есть татары, новообращенные русские; одна из них работает в библиотеке ДУМД, другой – Абдалла (Сергей) – руководит работой «Общества новых мусульман», состоящего из двух-трех десятков новообращенных из числа местных христиан. Эти факты активно используются как идеологический противовес успехам христинизации среди табасаранцев, которые приняли ислам еще в средневековье.

 Cреди последователей суфийских шайхов четко различаются три группы: 1) непоколебимые, составляющие костяк братства, готовые выполнить любой приказ своего шайха, если понабодбится, с оружием в руках (на руках у суфийских активистов все еще негласно остается оружие); 2) осознанные сторонники, избравшие своим наставником только одного шайха и следующие по его духовному пути; 3) неустойчивые, т.е. колеблющиеся, которых еще называют «слабыми». Поэтому данные относительно последователей того или иного шайха во многом относительны. По данным того же источника, у шайха Рамазанова – 3 тыс. человек, проживающие в городе Хасавюрте, а также в Хасавюртовском, Цумадинском, Кизилюртовском, Буйнакском и Ахвахском районах; у Баббатова – 3 тыс. чел., в основном кумыки и даргинцы, проживающие в поселках Кяхулай, Тарки, Альбуркент, городах Махачкала и Каспийск; у Исрафилова – 3 тыс. чел., проживающие в Табасаранском, Хивском, Сулейман-Стальском, Ахтынском районах, т.е. лезгины и табасаранцы; у Кадырова – 1 тыс. чел. в Ботлихском, Ахвахском и Хунзахском районах; у Гамзатова – 1 тыс. чел. в городе Буйнакске, а также в Буйнакском и Карабудахкентском районах, т.е. среди кумыков и аварцев; у Гаджиева – 1 тыс. чел. в Карабудахкентском, Буйнакском, Хасавюртовском, Бабаюртовском районах, в поселках Тарки, Хушет и в Махачкале; у Ильясова – около 100 муридов, проживающих в поселках Альбурикент, Ленинкент и Карабудахкентском районе .

 Суфийские братства на Кавказе в первую очередь апеллируют к авторитету шайхов, живших в конце XIX – начале XX в., на втором плане – первые дагестанский шайхи ан-накшбандийа (ал-Йараги, ал-Газигумуки), и далее – их духовные предшественники вплоть до Баха’ ад-дина ан-Накшбанди. Из классических суфийских текстов, которые преподаются в местных медресе, на первом месте – сочинения ал-Газали. О широкой распространенности в Дагестане трудов ал-Газали, и прежде всего его Ихйа’ ‘улум ад-дин, свидетельствуют материалы, собранные А.Р.Шихсаидовым и А.Б.Халидовым. Ихйа’ встречается здесь повсюду в многочисленных списках XII–XIX вв., многие из которых переписаны местными варраками и катибами. П.А.Грязневич, выступая на ежегодной научной сессии СПбФИВ РАН (1996) в ходе дискуссий по докладу А.Р.Шихсаидова и А.Б.Халидова о трудах ал-Газали в Дагестане, отметил, что в Йемене труды ал-Газали также чрезвычайно популярны. Это обстоятельство он связал с идейным противостоянием суннитского ислама с зайдитским ши‘измом. Схожая ситуация наблюдается и в Дагестане, где сунниты, прежде всего суфии, традиционно оппонировали ши‘итам-имамитам .

 Особенностью современных суфийских общин на Кавказе является их моноэтнический характер, который во многом обусловлен их изолированностью и обособленностью в условиях полулегального существования в период советской власти. Поэтому расширение состава братств до сих происходит за счет доминирующей в данной местности этнической группы. Так, к ответвлениям (вирдам) братства ан-накшбандийа принадлежат преимущественно аварцы, кумыки, даргинцы, лезгины, лакцы, табасаранцы, к ал-кадирийа – чеченцы, ингуши, андийцы, а к аш-шазилийа – аварцы и в меньшей степени – кумыки.

 Степень вовлеченности и религиозности этнических групп различна. Даргинцы традиционно индеферентны к суфизму; кадарская зона, объявившая о своей правовой независимости (в 1998 г. жители Карамахи объявили свое село «независимой исламской территорией»), находится не просто на территории проживания даргинцев, а включала в себя один из даргинских субэтносов. При поддержке различных дагестанских шайхов среди даргинцев сейчас появляются вирды, которые призваны вовлечь их в систему взаимоотношений суфийских братств. С этой целью даргинским шайхам передают иджазу. Этот процесс контролирует ДУМД, а через него – Саид-афанди Чиркеевский. Степень религиозности лезгин, лакцев и табасаранцев, принявших ислам в VII–XIII вв., до сих пор крайне незначительна, в отличие от других горских народов, которые были исламизированы в основном в XVII–XIX вв. Мечети, разрушенные в Южном Дагестане еще на заре советской власти, до сих пор в большинстве населенных пунктов не действуют. Руководство лезгинского движения «Садвал» одно время даже выступало за возврат к христианству, чтобы сдерживать ассимиляционные процессы в Северном Азербайджане, где тюркизации подверглись сотни тысяч лезгин. Для того, чтобы удержать эти народы в лоне традиционного ислама, суфийская знать способствует передаче иджазы представителям этих народов, хотя они, возможно, и не столь подготовлены и влиятельны. Так в Южном Дагестане появился накшбандийский шайх Тажудин Хурикский (Исрафилов).

 С начала 1990-х годов на Северном Кавказе начинают активно действовать представители самых разных мусульманских духовных школ и братств. Из них наибольший интерес представляет братство ан-накшбандийа – ал-хакканийа, основанное в середине 1970-х годов и получившее свое название от основателя-эпонима шайха Мухаммад-Назима ‘Акила ал-Хаккани ан-Накшбанди (род. в 1922) . Летом 1997 г. шайх Назим прибыл в Дагестан; местная печать назвала его «верховным муршидом накшбандийского тариката». Он основал в Дагестане и Карачае отделения своего братства, организованные как духовные кружки единомышленников шайха. Данные об успехах братства в регионе сильно преувеличены: так, после открытия отделений братства в Калифорнии и Мичигане представители братства заговорили о 10000 новообращенных . После организационных мероприятий на Кавказе также ожидался значительный приток в ряды братства, но на деле активных приверженцев в Дагестане после его приезда было чуть больше десяти, а в Карачае и того меньше. Тем не менее в определенных условиях именно ан-накшбандийа – ал-хакканийа имеет гораздо больше шансов, чем другие братства, утвердиться в качестве влиятельного интернационального мусульманского движения, объединяющего в своих рядах представителей самых разных этнических групп. Возможность усиление влияния братства обусловлена совпадением ряда важных факторов, в частности: 1) Шайх Назим является духовным учеником двух шайхов дагестанского происхождения. От одного из них, а именно – от ‘Абд Аллаха ад-Дагистани (ум. в 1973 г.) – он не только получил бараку, но и провел много времени в Дамаске, будучи одним из членов его общины, представлявшей одно из ответвлений братства ан-накбандийа. В Дагестане считают, что наставниками ал-Кибриси был не один, а два дагестанских шайха ал-Кикуни. 2) Ал-Хаккани не только продолжает линию ан-накшбандийа, популярную на Северном Кавказе, но и пытается совместить суфийское учение с культом Мухаммада, которое получило особое распространение в Дагестане в период Шамиля. 3) Будучи по своему характеру интернациональной, братство ал-Хакканийа проявило себя в качестве силы, способной объединять народы в условиях этнокультурной и конфессиональной разнородности северокавказских республик. Оно пытается не только объединить суннитов, но и примирить с ними и шиитов (используя идею ал-Махди), развиваясь в русле экуменических тенденций, которые в северокавказских обществах особенно остро ощущаются. Не случайно шайх Карачаев, влиятельный ректор Исламского университета им. Имама аш-Шафи‘и в Махачкале, в 2001 г. отправился на Кипр именно к шайху Назиму и получил от него иджазу. В лице влиятельного кумыкского клана Карачаевых, контролирующего самый крупный учебный центр мусульманского образования на Северном Кавказе, братство ал-Хакканийа приобрело себе надежную опору для дальнейшего распространения своей идеологии.

 Между суфийскими братствами на Северном Кавказе существуют очевидные противоречия. Они обусловлены межэтнической напряженностью, клановостью, местничеством, нетерпимостью к инакомыслию в некоторых общинах, соперничеством лидеров, борьбой за сферы влияния, за должности имамов и муфтиев, политическими разногласиями, различиями взглядов на судьбы ислама в регионе. После ввода федеральных войск в Чечню большинство шайхов во главе с Саид-афанди продолжило политику поддержки местных властей, однако были и такие, как, например, шайх Баббатов Параульский, которые открыто призвали к джихаду против иноверцев и, как утверждают некоторые наблюдатели, даже отправили в Чечню на помощь повстанцам своих муридов.

 Основные выводы:

 1. Постановка вопроса об альтернативности суфизма политическому исламу, в том числе т.н. «ваххабизму», справедлива лишь в определенных общественно-политических условиях, а не вообще. В XIX в. накшбандийский суфизм на Кавказе сам олицетворял собой политический ислам, выступая в качестве знамени сопротивления местных горцев против кардинальных преобразований, наступивших в местных обществах с включением Дагестана и других областей региона в состав Российской империи. Однако для современной этнополитической и конфессиональной ситуации на Кавказе такая постановка вопроса более чем справедлива: только союз с местными суфийскими шайхами позволил властям Дагестана одержать идеологическую победу над различными течениями исламских радикалов. В Чечне ситуация обстоит похожим образом: Ахмад Кадыров, президент Чеченской Республики, бывший муфтий мятежной республики, в свое время перешел на сторону федеральных властей, формально продекларировав общность своих интересов с Москвой по вопросу противодействия «ваххабитам».

 2. Обвинения северокавказских «ваххабитов» в адрес местных суфийских шайхов в соглашательстве с властями имеет в своей основе глубокий внутриконфессиональный конфликт: суфийские шайхи, влияющие на горские джамааты, представляют собой сложившийся в течение столетий «народный» ислам, в то время как задача «ваххабитов», взощренных на чуждой идеологической почве – ниспровержение местных властей и отвоевание у суфийского шайхов духовного пространства. Борьба между этими двумя тенденциями на самом деле представляет собой продолжение извечного противостояния между адатами, т.е. обычаем, и религиозным законом, шари‘атом, еще шире, между ‘адат и ‘ибадат. "Народный" ислам негласно канонизировал не только местных святых, но и домонотеистические культы и верования, распространенные в данной местности. Тем самым он законсервировал родовую основу конфессиональных общин, обусловив локальные различия в исламе, препятствующие образованию более широких религиозно-политических общностей. Адаптированные к местным культам суфийские обряды и духовные ценности в форме традиций местных шайхов-наставников настолько переплелись с идеологическим функционированием рода и общины, что стали восприниматься в качестве неразрывной части народной культуры, чем они, в сущности, и являлись. Кардинальные политические изменения без разрушения сложившейся системы взаимоотношений внутри религиозной общины в таких условиях практически невозможны.

 3. В настоящее время локальные формы ислама, во многом основанные на суфийских духовных и особенно практических ценностях, продолжают приобретать более выраженную национальную окраску и большую организационную самостоятельность. Эти тенденции сохранятся до тех пор, пока в регионе не установятся исторические формы взаимодействия религиозных общин, – естественно, с учетом их латентной эволюции. Однако было бы упрощением сводить сложные по составу локальные формы «народного» ислама только к суфизму. Во-первых, потому, что широкое бытование народного ислама на Северном Кавказе не включает в себя идеи мистического познания Бога, которая собственно и составляет сущность любой разновидности суфизма. Поэтому мы и говорим о преобладании в регионе лишь практического суфизма: в реальной действительности они чаще всего воспринимаются в качестве нормальной мусульманской практики. Во-вторых, число адептов «истинного», т.е. теретического суфизма, и прежде всего – членов кавказских ответвлений (вирдов) суфийских братств ан-накшбандийа и ал-кадирийа, пока еще слишком незначительно, для того чтобы считать их религиозный опыт преобладающим во всех местных обществах.

 4. Представление о том, что суфизм является объективным союзником местных властей в республиках Северного Кавказа, которое сложилось в ходе драматических событий в Чечне и Дагестане, нуждается в коррекции.

 5. Устойчивость политических ориентиров будет обеспечиваться только в условиях тесного стратегического союза суфийской элиты с властями. Однако такой союз неизбежно чреват усилением роли и влиятельности суфиев, что не совсем устраивает, по понятным причинам, политический истеблишмент, прежде всего в Дагестане. В условиях скрытого соперничества и конфронтации между ними, некоторые признаки которой уже отчасти проявляются, ситуация может измениться.

 

 

Чем бы вы ни занимались, Суфизмом или другими практиками, рано или поздно вы придете к тому, что все проблемы со здоровьем, энергетикой, судьбой, кармой, взаимоотношениями и т.д. имеют свои корни сразу на нескольких уровнях, - физическом, психологическом и ментальном. Многие практики, упражнения и медицина помогают лишь на время, т.к. не работают с причинами дисбаланса, неприятностей, слабого здоровья. Есть техника, работающая именно с первопричинами и корнями всех проблем, решая их на всех уровнях. Подробнее о технике вы можете прочитать в этой статье.
9356
Рейтинг статьи: + 1
Автор: Yuliya
 
    Течения суфизма.  Классический суфизм
    Классический суфизм - суфизм, связанный исключительно из сунизмом и культивируемый в тюркской и арабской средах. Арабы и тюрки построили систему суфийских орденов, разработали философскую и поэтическую составляющую суфизма. Знаменитый танец дервишей...
    История суфизма
    «Мистическое созерцание» является тем понятием, которое существовало на протяжении всей истории. Это слово (мйстикос), древнегреческого происхождения, которое отражает в себе смыслы, связанные с божественными знаниями и тайнами,...
    Сущность суфизма
    Суфизм – это сокровенное учение, содержащее “ключ” ко всем знаниям. Его задача – поднять человека на более высокую ступень совершенства. Все науки даны человечеству для того, чтобы познать творения Всевышнего, а суфизм дан,...

Ещё похожие статьи

 

«Мистическое созерцание» является тем понятием, которое
Суфизм – это сокровенное учение, содержащее “ключ” ко


Комментарии (0)
Оставь свой след!

 Присоединяйтесь
Гости не имеют права голоса. Зарегистрируйтесь и сможете высказаться не только тут, но и на форуме :-)


Случайный выбор
Тайны Египетских пирамид. Часть 1 (6099)
Зачем и для чего нужна медитация. (17315)
Физкультура и здоровье! Закалка. Часть 2 (4258)
Астрология. Проблема научной критики (4630)
Суфийская техника - Зикр (медитации и пение) (30872)

Случайная цитата
47 # Нужно рассортировать кашу, до краев заполнившую мою большую тяжелую чугунную голову, разобрать ее по зернышку: рис направо, овес налево, просо в центре, шелуху в окно . Еще цитата